25 Aralık 2015 Cuma

Му’ин ал-дин Натанзи о Золотой Орде

Mu‘īn ad-Dīn Naanzī who dedicated his historical work to the Timurid Iskender, ruler of Fars and Isfahan (1409–1414), is one of the minor historians of the early Timurid period. His person was for long unidentified and called, in the wake of W. Barthold, as “the Anonymous of Iskender”. Until the beginning of the fourteenth century he closely follows Rashīd al-Dīn’s narrative in treating the events of the Chingisid states, but for the subsequent period he used some other independent source. Notwithstanding his negligence and unreliability in matters of genealogy and chronology, Naṭanzī’s work is a unique and valuable source for the fourteenth century. Since Jean Aubin’s edition of the Paris MS in 1957 the full text has been at our disposal. Already W. Barthold and V.G. Tizengauzen put forward the suggestion that the unusual abundance of Turkic and Mongolian phrases in the second part of the work treating the fourteenth century may be a hint that his source may have been a piece of native Turkic historiography. The latter, labelled by V.P. Judin as “oral historiography of the steppe”, has the special value that it was to a great extent based on the oral tradition of the Turkic and Mongol nomads, so sometimes preserved a more authentic tradition than the outsider Persians and Arabs. This paper makes an attempt to follow this track of thought and prove by a few examples that Naṭanzī, in treating the events of the fourteenth century, heavily drew on native Turkic sources.

Ishtvan Vashari
Loránd Eötvös University, Budapest
 
Mu‘īn al-Dīn Naṭanzī’nin Altın Orda’ya dair bilgileri hakkında

Tarihi eserini Fars ve Isfahan hükümdarı olan Timuri Iskender’e (1409-1414) ithaf eden Mu‘īn al-Dīn Naṭanzī erken Timuri devrinin az bilinen müverrihlerinden biridir. Kimliği uzun müddet karanlıkta kalmış olduğundan Barthold tarafından İskender’in Anonimi adlandırılmıştır. Moğol devletletinin ondördüncü yüzyılın başlangıcına kadarki tarihini Reşid el-Din’in sözlerini yakından takip eden Naṭanzī’nin ondan sonraki devir için başka, bağımsız bir kaynağa dayandığı hakklı olarak farz edilebilir. Bazı şecere ve kronoloji meselelerinde doğru olmayan ve güvenilmez olmasına rağmen Naṭanzī’nin eseri ondördüncü yüzyılın tarihi için eşsiz ve değerli kaynak sayılabilir. Tarihin Paris nüshasının tüm metnini Jean Aubin 1957’de yayınladı. Artık W. Barthold ve V.G. Tizengauzen’ın tahmin ettiği gibi  eserin ondördüncü asrın tarihini anlatan ikinci bölümünde Türk ve Moğol asıllı sözcük ve terimlerinin bol geçmesi eserin Türk kaynaklarına dayandığını göstermektedir. V.P. Yudin tarafından “bozkırın sözlü tarihleri” adlandırılmış olan bu tür kaynaklar Türk ve Moğol göçebelerin sözlü geleneklerini de kapsamaktan dolayı özel değere sahiptir, çünkü bu kaynaklar bazen Türk dünyasının dışındaki Fars ve Arap kaynaklarından daha otantik gelenekler muhafaza etmişlerdir. Bu makale birkaç örneklerle Naṭanzī’nin Farsça tarihinin ondördüncü yüzyılın tarihiyle meşgul olan bölümlerinde Türk kaynaklarına dayandığını ispat etmeğe çalışır.

István Vásáry
Loránd Eötvös University, Budapest


Му‘ин ал-Дин Натанзи, посвятивший свой исторический труд Тимуриду Искендеру, властителю Фарса и Исфахана (1409-1414), является одним из историков раннего тимуридского периода. Его личность долгое время была неидентифицирована, и он назывался по В. Бартольду “Анонимом Искандара“. Однако позже сам Бартольд изменил свое мнение, и на основе сочинения Давлатшаха Тазкират ал-авлия идентифицировал дотоле неизвестного персидского автора с Му‘ин ал-Дином Натанзи, написавшем уже утерянную биографию Искандара. Никаких других фактов касательно его личности и жизни неизвестно [1, С. 103; 11, С. 126-127; 24, С. 89; 7, С. 112-113; 22, С. 481-482; 14, С. XIX; 20, С. 296; 5, С. 109].
Му‘ин ал-Дин Натанзи написал свое сочинение за двенадцать лет до завершения Зафар-наме Шараф ал-Дина Язди и через восемь лет после хроники того же титула, написанной Низам ал-Дином Шами. Но в отличие от вышеупомянутых сочинений, история Натанзи является неофициальной версией истории Тимура. Он создал свой труд в Ширазе и посвятил его внуку Тимура, Мирза Искандар б. ‘Умар шайх б. Тимур, владетелю Фарса в 1413–1414 годах (816 г. х.). В 1414 году (817 г. х.) Шахрух б. Тимур лишил Искандара престола, ослепил и прогнал его. Немного позже в 1415–1416 годах (817 г. х.) родной брат Рустам убил его. После падения Искандара Натанзи отвергнул прежнюю похвалу. посвященную Искандару, и заменил ее новой похвалой, посвященной уже новому государю, Шахруху, и предоставил ему эту похвалу  в Герате.
Историческое сочинение Натанзи существует в двух редакциях, которые сохранены в трех списках, а именно:
1. Лондонская рукопись, копированная 18-го июня 1463 г. (30 рамадан 867 г. х.) (British Library, Or. 1566),
2. Санкт-Петербургская рукопись, копированная 12-го мая 1497 г. (10 рамадан 902 г. х.)  и сохраненная в Институте восточных рукописей Российской Академии Наук (C. 381; прежде 566bc)
3. Парижская рукопись, время копирования неизвестно (Bibliothèque Nationale, Suppl. Pers 1651).
Лондонская и парижская рукописи почти идентичны, следовательно они были копированы по всей вероятности с одного оригинала, предположительно с копии, посвященной Искандару.
Парижская рукопись короче, чем другие две рукописи, похвала Искандара отсутствует и носит название Мунтахаб ал-таварих-и Му‘ини ‘Избранные истории Му‘ини’, из чего следует, что она была скопирована с новой версии сочинения, посвященного Шахруху. Текст Парижской рукописи вышел в свет в публикации французского ираниста Ж. Обена [17], а глава о Золотой Орде в Санкт-Петербургской рукописи была опубликована и переведена на русский язык В. Г. Тизенгаузеном [11, С. 232–242, 126–138].
В описании раннемонгольского периода Натанзи в полной мере опирался на Джами ал-таварих Рашид ал-Дина [полное издание этого сочинения, см. 18], но для изображения позднемонгольского периода и тимуридской эпохи он обратился к другим, нам неизвестным источникам. По мнению В. Бартольда, “автор, однако, воспользовался в большей степени, чем другие историки, легендарными сказаниями об истории чагатайских ханов. Характер этих известий показывает, что они заимствованы из монгольских или уйгурских, не из мусульманских источников; …” [1, С. 103]. После Бартольда все исследователи были убеждены, что эти неизвестные источники должны были быть недошедшими до нас записями или летописями уйгурских писцов чагатайских ханов. Это ясно демонстрируется наличием большого количества монгольских и тюркских слов, особенно в главах, описывающих события позднемонгольского периода,  в других случаях редко или никогда не встречающихся в персидских текстах. Персидский синтаксис часто искажен, и можно справедливо предполагать, что текст был переведен с тюркского оригинала. Например, одна из самых характерных фраз, употребляемых в тексте, следующая: īlchiyān-i Urūs khān Kapak Mangghūt bāshlīq ‘послы Урус-хана, с Мангыт Кепеком во главе’ [11, С. 24029–30]. Знакомство и употребление тюркских источников подтверждается также тем фактом, что Натанзи написал свое сочинение в очень простом стиле, нехарактерном для персидской прозы того времени [О. Ф. Акимушкин: 7, С. 121–113].
Впервые В. Бартольд, а потом и ряд других ученых, заметил и подчеркнул эпический характер этих “иностранных”, т.е. тюркских, источников (или только одного источника), употребляемых Натанзи. Его известия о событиях иногда резко отличаются от сообщений Низам ал-Дин Шами, но совпадают с данными Хафиз-и Абру, которые были сохранены в сочинении ‘Абд ал-Раззака Самарканди Матла‘и са‘дайн ‘Место восхода двух счастливых созвездий’. Естественно, бывают события, которые упоминаются только в одном или в двух из этих источников, и в то же время отсутствуют в другом или других сочинениях. Это позволяет нам предполагать, что другой тюркский источник, отличающийся от употребляемого Низам ал-Дином Шами труда, также был использован в сопоставлении этих персидских хроник (С. Л. Волин: 11, С. 126). Позже, персидские историки Гаффари (1564–1565) и Хайдар Рази (1611–1619) почерпнули много деталей из сочинения Натанзи или же тюркского оригинала, употребляемого всеми этими авторами (последняя догадка является менее вероятной) [11, C. 210 и пр., С. 213 и пр.].
Исследователи тоже обнаруживали, что Натанзи относился к своим источникам крайне некритически. Он был чрезвычайно небрежным в хронологии, следовательно, большинство его хронологических дат ошибочно или просто ненадежно. Его генеалогии тоже часто запутаны и испорчены [8; 9, С. 120-121]. Однако вопреки всему вышесказанному, его сочинение содержит в себе и ценные сведения, которые нельзя найти в других источниках. Это особенно справедливо относительно событий в Чагатайском улусе и восточной части или правой руки Улуса Джучиева [15; 16, C. 93, н. 54]. Д. Девиз отмечает, что “зависимость Натанзи от устных сведений, безусловно похожих на сведения, собранные Утемиш-хаджи, делает его сочинение в нескольких случаях важным документом (хоть бы тускло отраженной) устной традиции, но в то же время эта зависимость вызвала и много ошибок в хронологических и генеалогических деталях, …” [16, C. 117].[1]
Хоть и несомненно стало ясным, что Натанзи опирался в значительной степени на родную тюркскую устную традицию, возникает вопрос, как и откуда он взял эти сведения. Южный Иран, т.е. Фарс, где Натанзи жил и служил в тимуридском дворе, очень далек от территорий Золотой Орды, откуда тюркское влияние мог достигнуть Фарса.
Наличие какой-либо тюркской (уйгурской) хроники, откуда Натанзи мог почерпнуть свои сведения о Золотой Орде, впервые предполагалось уже В. Бартольдом, а потом другие исследователи тоже присоединились к этому мнению, как например С. И. Волин [11, С. 126]. Это предположение дает объяснение наличию редких сведений и тюрко-монгольских терминов в сочинении, но оставляет без ответа один вопрос. А именно, письменная хроника, хотя черпающая свои сведения из устной традиции, все-таки должна иметь какую-то последовательную структуру, но хроника Натанзи нуждается в этом качестве. Примерно, если мы возьмем Чингиз-наме Утемиш-хаджи [12; 19] и позднюю переработку ‘Абд ал-Гаффаром Кырыми в его сочинении Умдат ал-таварих [13], сразу становится ясным, что я имею в виду. Это сочинение XVI-го века основывается на устных преданиях кочевников. Автор труда попытался собрать эти традиции, составитъ их в логическое целое и создать  последовательный нарратив. Если текст ошибается, эта ошибка вообще истекает из испорченной традиции, а не от автора. Или, возьмем другой пример для освещения проблемы: когда историк тимуридского периода черпает сведения из различных письменных источников, всячески стремится сплавить разную информацию в единое последовательное целое. Если его источники достоверны, и он имеет острый критический подход к ним и ясную историческую концепцию, его произведение будет надежным и похвальным источником. В свете вышеизложенных фактов главной трудностью в оценивании Мунтахаб ал-таварих-и Му‘ини является его неопределенный характер: с одной стороны, невозможно использовать это сочинение как надежный исторический источник «устной степной историографии», а с другой оно не достоверно и в персидской историографической традиции. Мунтахаб ал-таварих  является больше смесью разной информации, собранной наугад из различных источников. Итак, А. Гаев прав, когда подтверждает, что “Натанзи создавал художественное произведение, при этом произвольно осмысляя, компонуя и с помощью фантазии и увязывая в единую канву известные ему разрозненные исторические факты и сюжеты” [6, С. 14]. Со второй частью этого высказывания можно вполне согласиться, но термин “художественное произведение” едва ли применим при описании Мунтахаб ал-таварих. В известной степени каждое произведение историографии является и художественным, литературным произведением, во всяком случае, в персидской историографической традиции и по намерениям авторов. Но реализация хотя бы самого хорошего намерения часто бывает далека от первоначального плана. Например, если Тарих-и Джахангуша Ата-Малика Джувайни действительно можно назвать отличным художественным произведением, независимо от его качества как достоверного, первоклассного исторического источника, Мунтахаб ал-таварих Натанзи можно считать только посредственным произведением персидской историографии, хотя не лишенным известных заслуг. Эти заслуги ограничиваются, главным образом, некоторыми историческими эпизодами и деталями, которые не встречаются в других источниках и взяты из тюркской устной традиции.
Как видно, по всей вероятности Натанзи не располагал никаким письменным источником, ведь он сам не владел никаким тюркским языком, который позволил бы ему читать и понимать тюркские тексты. Поэтому идея казахского ученого Ж. Сабитова является очень примечательной, так как он недавно выдвинул предположение, что главным источником Натанзи при составлении главы о Золотой Орде был свидетель событий в Джучиевом улусе, который мог покинуть Золотую Орду из-за различных причин (например, как беглец или простой эмигрант) [10, С. 151, 154]. Судя по обилию информации о Левой Руке Золотой Орды, он должен был жителем ‘Синей Орды’ (Kök Orda), прежде ошибочно называемой Му‘ин ал-Дином Натанзи ‘Белая Орда’(Aq Orda). Информация, исходившая от этого лица, была написана на персидском языке или им самым, или каким-то другим лицом. Натанзи приобрел эти записи, написанные по-персидски, и использовал их в своем историческом труде. Этим фактом и можно объяснять, что в его тексте ценные детали информации смешиваются с испорченными фактами, и весь нарратив и хронология непоследовательны.

1. Во-первых, я представлю содержание главы о Золотой Орде в сочинении Натанзи, учитывая обе версии: лондонскую и Санкт-Петербургскую версии (L, StP), и сокращенную парижскую версию (P). Номера относятся к страницам в издании Обена [19]. Потом рассмотрю все монгольские и тюркские элементы, встречающиеся в главе о Золотой Орде, и сделаю некоторые пояснения и замечания.

Ṭabaqa-i avlād-i Jūchī khān va avḍā‘ va aḥvāl-i īshān     68
Dhikr-i julūs-i Bātū       69
Dhikr-i julūs-i Barkāy   72
Dhikr-i julūs-i Mūngkā Timur  74
Dhikr-i julūs-i Tūdā Mūngkā    75
Dhikr-i julūs-i Tūqtā     77
Zikr-i (shu‘ba-i) salāṭīn-i Kuk Urdā             82
Dhikr-i julūs-i Jānībīk khān ibn Uzbak khān   83
Dhikr-i julūs-i Birdībīk khān (ibn Jānībīk)       85
Dhikr-i julūs-i
Zikr-i shu‘ba-i salāṭīn-i Āq Urdā      88
Dhikr-i julūs-i Īrzan (ibn Sāsī Būqā)    88
Mubārak khvāja            89
Jīmbāy   89
Dhikr-i julūs-i Ūrus khān ibn Jīmbāy   92
Dhikr-i julūs-i Tīmūr bīk khān (ibn Muḥammad khān)           93
Dhikr-i julūs-i Tūqtāmīsh (ibn Tūy khvāja oghlān)      96
Dhikr-i julūs-i Tīmūr Qutlugh khān ibn Tīmūr bīk khān (ibn Muḥammad)    98
Dhikr-i julūs-i Tīmūr sulṭān (ibn Tīmūr Qutlugh ibn Tīmūr bīk)         99
Dhikr-i julūs-i Jalāl al-Dīn sulṭān (ibn Tūqtāmīsh)       100
Dhikr-i Chākīra oghlān 101–102

2. Теперь можем перейти к исследованию всех монгольских и тюркских элементов, встречающихся в главе о Золотой Орде (или как называет автор, Улуса Джучи) в сочинении Натанзи. (Употребляемые сокращения: M = монгольское слово; P = парижская рукопись; StP = Санкт-Петербургская рукопись; T = тюркское слово; в скобках приводятся с заглавной буквы формы транслитерации арабского шрифта).

T bašlïq (BAŠLYQ) StP 24030 ‘в главе, в главах’ [23/ II, №. 701].
M bolǰar (BWLJAR) StP 2411 ‘соглашение, контракт, согласие; термин’ [23/I, №. 107; 21, С. 119].
M bolġavul (BWLĠAWLAN) StP 2425 ‘патруль для разведки; эскадр, чья задача есть определение местонахождения врага’ [23/I, №. 111: только один случай в P 425].
T bulqaq (BLQAQ) StP 23121, 23426 /bulġaq (BLĠAQ)P 899 ‘беспорядок; анархия; восстание’ [23/ II, №. 768].
M ǰerge (JRKH) StP 23421, P 892 ‘категория; класс, ранг’ [21, С. 1045; 23/I, №. 161].
T Lipqa (LBQA) StP 2326, 23727, 2386  тюркское название Литвы. Одна из самых ранних дат для этого слова встречается у Натанзи:  az ḥadd-i Libqa ki nihāyat-i ma‘mūra-i shimālast tā ḥudūd-i Kafa (StP 23727).
T ong qol va sol qol (AWNK  QWL W SWL QWL) P 879-10 ‘левая рука и правая рука’.
M oran (AWRAN) StP 24214: oran-i buzurg ‘престол, (буквально) высокое место’. – Частичный персидский перевод монг. yeke oran ‘высокое место’ [Ср. 23/I, №. 43].
T Özi/Özü (AWZY) P 7812 ‘река Днепр’.
M qadaġa (QDĠH) StP 240‘отчет’ [Ср. 23, №. 270, 271].
M qubi (QWBY) P 8817, (QWPY) StP 23419‘часть, доля, порция; участок  территории, предоставленная государем кому-либо на наследственное или условное владение’ [21, С. 976; 23/I, №. 294: только один случай в P 8817).
M quriltay (QWRYLTAY) StP 23411 ‘собрание, сбор, соединение, съезд’ [23/I, №. 43].
M soyurġamiši (SYWRĠAMYŠY) kardan P 8727. soyurγal, soyurγamiši ‘пожалование государя (земля, ранг, и т.п.)’<—soyurγa- ‘(по)жаловать’  [23/I, №. 229].
M sübe (SWBH) StP 23419, P 8817  [23/I, №. 227].  — M sibege(n), sibei / шивээ  ‘высокий забор, палисад или вложение из палок или полюсов; баррикада; горы с острыми и вершинами; высокий полюс для таскания лодок’ —> WM šibe’e, šibē. Фонетическая структура различных форм, отраженных в персидских источниках, заслуживает внимания. Вместо š- встречается s-, и наличие гласного ü – вместо ожидаемого i – можно объяснить эффектом лабиализации согласным b.
M süre’en (SRAAN) ‘военный крик’ [23/I, №. 221]; Мо. süre- ‘внушать страх’, süriǰ-e ‘впечатляющий, внушительный’, sürkei / sürekei ‘ужасный, пугающий’, sürlig ‘угрожающий, внушающий страх’, sürtei ‘впечатляющий, великолепный’ [21, С. 745].
T Ten (TN) P 7813 рекаДон’.
M töre (TWRA) StP 23614, 23818обычное [23/I, №. 134].
M ulus (ALWS) P 894 ‘народ, нация; страна, государство; империя, династия’ [23/I, №. 54].
M urdutmiši StP 24120 (правильно: udrutmiši)(ARDWTMYŠY) kardan ‘предпринимать побег; делать маневр побега’<— udurit- ‘ездить вперед’P 8727 [23/I, №. 42].
T uruġ (AWRWĠ) StP 23419, P 8816  ‘потомство; потомок; клан’ [23/ II, №. 468].
T yaġï (YAĠY)P 73‘враг’ [23/ IV, №. 1801].
T yasaq (YASAQ) StP 23819, P 9010 ‘имперское право Чингиз хана’ [23/ IV, №. 1789].
T yïġïn (YĠIN) StP 23411, P 886  ‘куча, груда, насыпь; масса (людей)’ [23/ IV, №. 1938].
T yaylaqmiši (YYLAQMYŠY) P 7813  ‘летнее пастбище’ [23/ IV, №. 1941, 1942].
T yurt (YWRT) P 803, 89‘дом, страна, территория’ [23/ IV,  №. 1914].

Двадцать пять слов и фраз были подвергнуты анализу, тринадцать из них оказались монгольского, двeнадцать – тюркского происхождения. Три географических имени (Özi для обозначения Днепра, Ten для обозначения реки Дон, и Lipqa для Литвы) взяты из тюркской языковой среды, и три монгольсксих слова (bolġavul, qubi, и udrutmiši kardan) встречаются только в сочинении Натанзи. Все эти данные показывают, что Натанзи часто употреблял в своем персидском тексте тюрко-монгольские термины, в трех случаях его труд является единственным персидским источником, содержащим эти слова. Вкратце, все это свидетельствует о том, что Натанзи при приготовлении своего труда опирался на персидские тексты, которые, вероятно, были поверхностными и примитивными записями, переведенными из непосредственного доклада тюркоязычного информанта.

Библиогрфия

1. Бартольд В. В. Туркестан в эпоху монгольского нашествия / Aкадемик В .В. Бартольд, Сочинения, Т. I. —  М., 1963.
2. Бартольд В. В. Отчет о командировке в Туркестан / Aкадемик В. В. Бартольд, Сочинения, Т. VIII. — M., 1973. — С. 119-210. (Первое издание : 1904.)
3. Бартольд В. В. Определение «Анонима Искендера» / Aкадемик В. В. Бартольд, Сочинения, Т. VIII. —  М., 1973. — С. 481-482.
4. Бартольд В. В. Еще об Анониме Искендера / Aкадемик В. В. Бартольд, Сочинения, Т. VIII. — М., 1973. — С. 491-503.
5. Вашари И. Хан Мубарак-Ходжа и начало чеканки в Восточном Дашт-и-Кыпчаке / И. Вашари //Нумизматика Золотой Орды. Сборник научных статей. Выпуск 2. – Казань : Изд-во «ЯЗ»; Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2012. — С. 106-116.
6. Гаев А. Г. Генеалогия и хронология Джучидов. К выявлению родословия нумизматически зафиксированных правителей улуса Джучи / А. Г.Гаев  // Древности Поволжья и других регионов. Вып. IV. Нумизматический сборник. Т. 3. — Нижний Новгород, 2001. — С. 9-55.
7. Материалы по истории киргизов и Киргизии. Выпуск 1. // [науч. ред. В. А. Ромодин]. — М., 1973.
8. Сабитов Ж. М. Генеалогии Джучидов в 13-18 веках / Ж. М. Сабитов . – Астана, 2008.
9. Сабитов Ж. М. Аноним Искендера как генеалогический источник / Ж. М. Сабитов // Золотоордынская цивилизация. Выпуск 1. — Казань, 2008. — С. 117-121.
10. Сабитов Ж. М. Натанзи как источник по истории Золотой Орды / Ж. М. Сабитов // Золотоордынская цивилизация. Выпуск 3. — Казань, 2010. — С. 150-154.
11. Тизенгаузен В. Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т. II: Извлечения из персидских сочинений / В. Г. Тизенгаузен. – М.-Л., 1941.
12. Утемиш-хаджи, Чингиз-наме / [науч. ред. В. П. Юдин, Ю. Г. Баранова, М. Х. Абусеитов]. – Алма-ата, 1992.
***
13. ‘Abdulğaffār Qırımī, Umdet üt-tevārīkh /[ науч. ред. Ö. Asım]. — Istanbul, 1343 [1924/25].
14. Aka İ. Mirza Şahruh ve zamanı (1405-1447) / İ. Aka. — Ankara, 1994.
15. Allsen Th. T. The Princes of the Left Hand : An Introduction to the History of the Ulus of Orda in the Thirteenth and Early Fourteenth Centuries / Th. T. Allsen // Archivum Eurasiae Medii Aevi. — 1987. — № 5. — С. 5–40.
16. DeWeese D. Islamization and Native Religion in the Golden Horde.Baba Tükles and Conversion to Islam in Historical and Epic Tradition / D. DeWeese. — University Park, Pennsylvania, 1994.
17. Extraits du Muntakhab al-tavarikh-i Mu’ini (Anonyme d’Iskandar) / [науч. ред. J. Aubin]. — Tehran, 1957 (наперсидскомязыке).
18. Jāmi‘ at-tavārīkh-i Rashīd ad-Dīn Faḍlullāh Hamadānī, Т. I-IV / [науч. ред. Muḩammad Ravshan, Muṣṭafā Mūsavī]. — Тегеран, 1373 [1994/95] (наперсидскомязыке).
19. Kawaguchi T. Ötämiš Ḥājī, Čingīz-nāma. Introduction, Annotated Translation, Transcription and Critical Text / Т. Kawaguchi, H. Nagamine, М. Sugahara. — Tokyo, 2008.
20. Kim Hodong The Early History of the Moghul Nomads: the Legacy of the Chagatai Khanate / Hodong Kim // The Mongol Empire and its Legacy. [науч. ред. Reuven Amitai-Preiss, David O. Morgan]. – Leiden – Boston – Köln : Brill, 1999. — С. 290–318.
21. Lessing F. D. Mongolian-English dictionary / F. D. Lessing. — Berkeley, Los Angeles : University of California Press, 1960.
22. Ṣafā Ḍabīḥallāh Tārīkh-i adabiyāt dar Īrān, Т. IV. / Ḍabīḥallāh Ṣafā. — Тегеран, 1369 [1990/91] (наперсидскомязыке, ввосьмитомах).
23. Doerfer G.Türkische und mongolische Elemente im Neupersischen, I–IV. / G. Doerfer. — Wiesbaden, 1963, 1965, 1967, 1975.
24. Woods John E. The Rise of Timurid Historiography / John E. Woods // Journal of Near Eastern Studies. — 1987. — №. 46 — С. 81-108.

Ishtvan Vashari 



[1] «Naṭanzī’s reliance upon oral material, no doubt similar to the accounts collected by Ötemish Ḥājjī, in many cases makes his work an important record of oral tradition  (however dimly reflected), but has also rendered its chronological and genealogical details quite confused, … ».
Действия:

0 коммент.:

Yorum Gönder