24 Nisan 2017 Pazartesi

Фонетические и морфологические особенности южнобережных говоров крымскотатарского языка

Решетов Э.С.

Научное исследование крымскотатарских диалектов начинается с работы академика В.В. Радлова «Образцы народной литературы северных тюркских пле-мён. Ч. 7. Наречия Крымского полуострова» [1]. Некоторые фонетические, морфологиче-ские, синтаксические и лексические особенности южнобережного диалекта описаны в ра-боте В.А. Богородицкого «О крымско-татарском наречии» [2]. В 1935 году была проведена Крымская языковая экспедиция. В результате экспедиции был собран огромный материал по фольклору и диалектам крымскотатарского языка [3]. Фонетические и морфологические особенности крымскотатарских диалектов рассмотрены С.Р. Изидиновой в диссертацион-ной работе на соискание научной степени кандидата филологических наук [4]. Детальному описанию вокализма и консонантизма южнобережного диалекта посвящена диссертацион-ная работа Л. Селимовой «Kırım Tatar Türk Agızları (Akmescit, Bahcesaray, Güney Kiyi Bol-gesi) (Ses Bilgisi)» [5]. Лексические диалектизмы частично исследованы профессором А.М. Меметовым [6].
Цель данной статьи исследовать фонетические и морфологические особенности юж-нобережных говоров крымскотатарского языка.
В южнобережном диалекте отмечено несовпадение аффиксов в родительном, дательном и винительном падежах. Родительный падеж в юж-нобережном диалекте образуется при помощи аффикса -ын, -ин, -ун, -ÿн (для основ на со-гласные), -нын, -нин, -нун, -нÿн (для основ на гласные): эвин вместо эвнинъ «дома».
Дательный падеж образуется при помощи аффикса -а, (для основ на согласные), -йа, -йе (для основ на гласные): эве гельди ‘пришел домой’.
Винительный падеж образуется при помощи аффикса -ы, -и, -у, -ÿ (для основ на соглас-ные), -йы, -йи, -йу, -йÿ (для основ на гласные), например: анан сон бабам хойду бу торбайы сандыхче. ‘После этого мой отец положил этот мешочек в сундук’
Для южнобережного диалекта крымскотатарского языка характерны причастия про-шедшего времени на -мыш, -миш, (булмуш ‘нашедший’, охумуш ‘образованный’, топлан-мыш ‘собранный’, истемиш ‘желавший’) и настоящего прошедшего времени на -(й)ан, -(й)ен (ишлейен ‘работающий’, гиден ‘идущий’, йырлайан ‘поющий’).
 В некоторых говорах южнобережного диалекта прошедшее неочевидное время образу-ется посредством присоединения к глагольной основе суффикса -мыш с вариантами -миш, - муш, -мÿш: cон бу адамлар китмишлер. ‘потом эти люди ушли’. Тогда как в литературном крымскотатарском языке данное время образуется посредством присоединения к глаголь-ной основе суффикса -гъан с вариантами -ген, -къан, -кен.
В южнобережном диалекте отмечены различия в дательном падеже при склонении личных местоимений: мана/ма:/ банамне, сана/са:тебе, уна/ угъаему; тогда как в литературном языке употребляются соответственно манъа, санъа, онъа. Здесь следует отметить, что в некоторых говорах южнобережного диалекта употребляются формы магъа ‘мне’ и сагъа ‘тебе’, характерные для степного диалекта крымскотатарского языка.
Одной из отличительных черт южнобережного диалекта является употребление аффик-
сов -айыр, -ейир, -ыйир, -ийир, -ийюр, -уйор, -уйюр, -айор, -эйор усеченная форма -ай, -эй, - ый, -ий, -уй в настоящем времени данного момента и в настоящем длительном времени. В южнобережном диалекте наиболее употребительна усеченная форма -ай, -эй, -ый, -ий, -уй.
 В отличие от литературного крымскотатарского языка в южнобережном диалекте ши-роко используется сокращенная форма определенного имперфекта и неопределенного имперфекта: келе эдим > геледим ‘я приходил’; келер эдим > гелердим ‘я приходил’.
В южнобережном диалекте крымскотатарского языка давнопрошедшее время образуется по модели: глагол + гъан +эди, глагол + мыш+эди, глагол + мыш +ты, (мышты):
Здесь следует отметить, что различные фонетические и морфологические явления в от-дельных говорах южнобережного диалекта крымскотатарского языка имеют свои специ-фические особенности. Остановимся на них подробнее.
Ускют (Приветное).
1. Спирантизация къ>х отмечается во всех позициях: хушах < къушакъ.
2. Отмечено преобладание звонкого звука [г] в анлауте: гечмиш<кечмиш ‘прошедший’,
гечи < кечи ‘коза’, гельмек < кельмек ‘приходить’, гочмек < кочмек ‘переезжать’.
3. В анлауте личного местоимения мен ‘я’ употребляется также звонкий звук [б]: бен =
мен.
4. Отмечено преобладание звонкого звука [д] в анлауте вместо литературного глухого звука [т]: дерен < терен ‘глубокий’, дÿш < тÿш ‘сон’, дайфа < тайфа ‘семья’.
5. Заднеязычному звуку [ң] во всех позициях соответствует переднеязычный [н]: сана <
санъа ‘тебе’.
6. В некоторых позициях звуку [о] соответствует звук [у]: улар < олар ‘они’, чурап <
чорап ‘носок’, хуроз < хораз ‘петух’, буле / буйле < бойле ‘такой, так’.
7. Ослаблению и выпадению подвергаются чаще всего узкие гласные [ ы, и, у, ÿ]: ерни <
ерини ‘места’, эпмиз < эпимиз ‘все’, аттар < аттылар ‘бросили’.
8. Отмечены случаи выпадения согласных: [к] гечен < кечкен ‘прошедший’, [г] гемей <
кельмей ‘не приходит’, [гъ] агъырмай < агъыртмай ‘не болит’, олан < огълан‘мальчик’, [г] вермее < вермеге‘давать’, [къ] учан < учкъан ‘летающий’.

9. В некоторых словах отмечена замена к < ч: ким < чим ‘ кто’.
10. В некоторых позицях звуку [ч] соответствует звук [ш]: ачты < ашты ‘открыл’.
11. В безударной позиции отмечен замена звука [е] на звук [и]: кеттинъ < гиттинъ.
12. Высокая частотность употребления сокращенной формы определенного и неопре-деленного имперфекта: геледи < келеди, келе эди ‘он приходил’, ишлерди ‘он тогда рабо-тал’, северди ‘он тогда любил’.
13. Характерны причастия прошедшего времени на -мыш, -миш, (булмуш ‘нашедший’, охумуш ‘образованный’, топланмыш ‘собранный’) и настоящего прошедшего времени на
-(й)ан, -(й)ен ( ишлейен ‘работающий’, гиден ‘идущий’).
Корбек (Изобильное).
1.       Спирантизация къ>х отмечается во всех позициях: хуш < къуш ‘птица’, топрах <
топракъ ‘земля’, хушах < къушакъ ‘пояс’.
2.      Заднеязычному звуку [ң] соответствует переднеязычный [н]: сана < санъа ‘тебе’, ма-на < манъа ‘мне’, чан < чанъ ‘колокол’.
3.        Озвончения глухого [к] в начале слова не происходит: кельмек ‘приходить’, кеч ‘поздно’, кőммек ‘зарывать, хоронить’, кőкÿс ‘грудь’, келин ‘невестка’, кőзь ‘глаз’, кőрмек ‘видеть’ и др.
4.      В словах бармакъ ‘идти, поехать’, бермек ‘давать’, барлыкъ ‘богатство, состояние’ в анлауте звуку [б] соответствует звук [в]: вармах, вермек, варлых.
5.      Озвончения глухого звука [т] в анлауте не происходит: турду ‘встал’, тарчин ‘кори-
ца’.
6.     Начальный j сохраняется в любой позиции: jалан ‘ложь’, jол ‘дорога’, jолах ‘полоса’. Буюк Ламбат (Малый Маяк).
Спирантизация къ>х, так же как и в речи жителей села Изобильного, отмечается во всех позициях: хартоп < къартоп ‘картофель’, jахын < якъын ‘близкий’, хабах < къабакъ ‘тыква’.
1.      Наблюдается озвончение глухого [к] в анлауте: гелин < келин ‘невестка’: гене < кене
‘снова’, генди < кенди ‘сам, свой’, гиби < киби ‘как’, гечмиш < кечмиш ‘прошедший’.
2.       Заднеязычный звук [ң] не переходит в переднеязычный [н] и сохраняется в любой позиции: санъа ‘тебе’, манъа ‘мне’, анъламах ‘понимать’.
3.      Озвончения глухого звука [т] в начале слова не происходит: турду ‘встал’, таянмах ‘прислонять’.
4.     Начальный j сохраняется в любой позиции: jатмах ‘ложиться’, jол ‘дорога’.
5.      Отмечена фонетическая трансформация ч < ш, широко используемая в степном диа-
лекте: къачтылар < хаштылар ‘убежали’, ачтылар < аштылар ‘открыли’.
6.      В некоторых позицях звуку [о] соответствует звук [у]: улар < олар ‘они’, буле / буйле < бойле ‘такой, так’.
7.       Наряду с местоимениями ман(ъ)а и сан(ъ)а отмечены случаи употребления форм магъа ‘мне’ и сагъа ‘тебе’ в дательном падеже, которые обычно употребляются в речи представителей степного диалекта крымскотатарского языка.
8.      Настоящее время образуется при помощи аффиксов -айыр, -ейир, -ыйир, -ийир, -ай,
-эй, -ый, -ий, -уй: чыхай < чыкъа ‘выходит’, айтий < айта ‘говорит’, ичейирлер < ичелер
‘пьют’, сорамайыр < сорамай ‘не спрашивает’.
9.  Часто употребляются сокращенные формы определенного и неопределенного им-перфекта: геледик (келедик) ‘мы приходили’, ишлердик ‘мы тогда работали’, севердик ‘мы тогда любили’.
10.       Отмечено несовпадение аффиксов родительного, винительного и дательного паде-
жей: эвин < эвнинъ, Рустемин < Рустемнинъ; дагъы < дагъны; аблайа < аблагъа.
Дерекой (Ущельное).
1.       Наблюдается озвончение глухого [к] в анлауте: гене < кене ‘снова’, генди < кенди
‘сам, свой’, гиби < киби ‘как’, гечмиш < кечмиш ‘прошедший’.
2.      Заднеязычному звуку [ң] соответствует переднеязычный [н]: сана < санъа ‘тебе’, ма-
на < манъа ‘мне’, тан < танъ ‘рассвет’.
3.     Озвончения глухого звука [т] в анлауте не происходит: турду ‘встал’.
4.     Начальный j, как и в рассмотренных выше говорах, сохраняется в анлауте: jылан ‘змея’. Гурзуф.
Твердонебному взрывному къ во всех позициях соответствует заднеязычный щеле-
вой х: хуш < къуш, хабах < къабакъ, jахын < якъын.
Заднеязычный звук [ң] не переходит в переднеязычный [н] и сохраняется в любой позиции: санъа, сенинъ ‘твой’.
В анлауте преобладает звонкий звук [г]: гелин < келин, гене < кене, генди < кенди,
гиби < киби, гечмиш < кечмиш.

Заднеязычный звук [ң] переходит во всех позициях в переднеязычный [н]: мана ‘мне’.
Глухой звук [т] в анлауте не переходит в звонкий [д]: тайфа ‘семья’.
Мисхор.
1.       Спирантизация къ>х отмечается во всех позициях: харт < къарт ‘старый, старик’,
хары < къары ‘жена’, ахыл < акъыл ‘ум’.
2.      В словах бармакъ ‘идти, поехать’, бермек ‘давать’, барлыкъ ‘богатство, состояние’ в анлауте звуку [б] соответствует звук [в]: вармах, вермек, варлых.
3.      Озвончения глухого [к] в начале слова не происходит: китмек, кетмек ‘уходить’.
4.     В анлауте личного местоимения мен ‘я’ употребляется также звонкий звук [б]: бен = мен.
5.      Глухой звук [т] в анлауте не происходит в звонкий [д]: терен ‘глубокий’.
6.      Заднеязычный звук [ң] сохраняется в любой позиции: санъа ‘тебе’.
Гаспра.
Спирантизация къ>х отмечается в большинстве случаев: халам < къалам ‘остаюсь’,
хурчаламах < къорчаламакъ ‘защищать’, вахыт < вакъыт ‘время’. Следует отметить, что в инлауте и ауслауте некоторых лексем замены къ>х не происходит.
В большинстве случаев не наблюдается озвончения глухого [к] в анлауте: келий <
келе ‘идет’, коюмуз < коюмиз ‘наше село’, кибик < киби ‘как’.
Заднеязычный звук [ң] в некоторых позициях переходит в переднеязычный [н]: сана <
санъа ‘тебе’, манъа < манъа ‘мне’, она < онъа ‘ему’.
Отмечено преобладание звонкого звука [д] в анлауте вместо литературного глухого звука [т]: дерин < терен ‘глубокий’.
В словах бармакъ ‘идти, поехать’, бермек ‘давать’, барлыкъ ‘богатство, состояние’ в анлауте звуку [б] соответствует звук [в]: вармах, вермек, варлых.
В некоторых лексемах отмечена замена дж < ч: татарча < татарджа ‘по-татарски’.
Употребляются следующие указательные местоимения: улен, аулен, булен, буле, аблен, абиле, абле вместо местоимений ойле и бойле в литературном языке.
В настоящем времени данного момента и в настоящем длительном времени употреб-ляются аффиксы -ай, -эй, -ый, -ий, -уй: япай < япа ‘делает’, келий < келе ‘идет’.
Высокая частотность употребления сокращенной формы неопределенного импер-
фекта: чыхардилер < чыкъар эдилер, китердилер < кетер эдилер.
         Несовпадение аффиксов родительного, винительного и дательного падежей: хал-
къын < халкънынъ, адамын < адамнынъ; халкъы < халкъны, адамы < адамны; инсана < инсангъа, анайа < анагъа.

Выводы. В некоторых говорах южнобережного диалекта прошедшее неочевидное вре-мя образуется посредством присоединения к глагольной основе суффикса -мыш с вариан-тами -миш, -муш, -мÿш. Отмечено несовпадение аффиксов в родительном, дательном и ви-нительном падежах во всех говорах. Ослаблению и выпадению подвергаются чаще всего узкие гласные ы, и, у, ÿ. Спирантизация къ>х отмечается в большинстве случаев. Отмечена фонетическая трансформация ч < ш, широко используемая в степном диалекте. Настоящее время образуется при помощи аффиксов -айыр, -ейир, -ыйир, -ийир, -ай, -эй, -ый, -ий, -уй.

Литература:

1. Радлов В.В. Образцы народной литературы северных тюркских племён. Часть VII. Наречия крымского полуострова / В.В. Радлов. – Санкт-Петербург: АН, 1896. – 408 с.
2. Богородицкий В.А. О крымско-татарском наречии / В.А. Богородицкий. – Казань: Типолитогр. Император. Ун-та, 1903. – 23 с.
3. Дмитриев Н.К. Крымская языковая экспедиция / Н.К. Дмитриев // Революция и письменность. Сб. № 2. – М.: ВЦК НА, 1936. – С. 158–164.
4. Изидинова С.Р. Фонетические и морфологические особенности крымскотатарского языка в аре-альном освещении: автореф. дис. … канд. филол. наук / С.Р. Изидинова. – М., 1982. – 21 с.
5. Selimova L. Kırım Tatar Türk Agızları (Akmescit, Bahcesaray, Güney Kiyi Bolgesi) (Ses Bilgisi) / L. Selimova. – Ankara, 2006. – 929 s.
6. Меметов А.М. Лексикология крымскотатарского языка / А.М. Меметов. – Симферополь: Крымучпедгиз, 2000. – 288 с
Действия:

0 коммент.:

Yorum Gönder